Изменения в ук рф экономические преступления

Минэкономразвития России предлагает декриминализировать ряд экономических преступлений

В соответствии с представленным министерством законопроектом планируется освобождать от уголовной ответственности лиц, которые впервые в составе организованной группы:

  • незаконно использовали чужой товарный знак, знак обслуживания, наименование места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, если это деяние было совершено неоднократно или причинило крупный ущерб;
  • незаконно использовали предупредительную маркировку в отношении не зарегистрированного в России товарного знака или наименования места происхождения товара, если такое деяние было совершено неоднократно или причинило крупный ущерб (ч. 4 ст. 180 Уголовного кодекса).

Отметим, что под крупным ущербом здесь понимается сумма, превышающая 250 тыс. руб. (прим. к ст. 180 УК РФ).

Также может быть декриминализировано 1 осуществление предпринимательской деятельности впервые без регистрации или обязательной лицензии, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере, при наличии квалифицирующих признаков: деяние совершено организованной группой или сопряжено с извлечением дохода в особо крупном размере (ч. 2 ст. 171 УК РФ).

В каких случаях, помимо перечисленных в законе, акционерное общество может быть ликвидировано в принудительном порядке? Узнайте ответ из материала «Основания для принудительной ликвидации юридического лица» в «Энциклопедии решений. Корпоративное право» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Кроме того, предлагается освобождать от уголовной ответственности лиц, которые впервые осуществляли производство, приобретали, хранили, перевозили в целях сбыта или сбывали товары и продукцию без обязательной маркировки и нанесения аналогичной информации, в крупном (в том числе особо крупном размере) либо организованной группой (ч. 2 ст. 171.1 УК РФ). Такое же правило планируется распространить и на лиц, впервые совершивших такие деяния в отношении продовольственных товаров, в том числе группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, а также в особо крупном размере (ч. 3-4 ст. 171.1 УК РФ).

Как поясняет Минэкономразвития России, нововведения призваны обеспечить дополнительные процессуальные гарантии защиты прав предпринимателей и их бизнес-интересов в период производства по уголовному делу. Также ожидается, что они будут предотвращать возможные злоупотребления со стороны должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование юрлиц и ИП.

Публичное обсуждение и независимая антикоррупционная экспертиза документа завершатся 2 октября.

1 С текстом законопроекта «О внесении изменений в статью 76.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» можно ознакомиться на федеральном портале проектов нормативных правовых актов (ID: 02/04/09-18/00084122).

Экономические преступления хотят вывести из уголовного поля

К 2025 году в стране самым радикальным образом должна измениться уголовная политика. В проекте концепции, подготовленной Центром стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина, предусмотрен отказ от лишения свободы за экономические преступления, максимальное использование альтернативных видов наказания за нетяжкие преступления и приведение уголовного законодательства в соответствие с современными требованиями. Речь идет в первую очередь о преступлениях, связанных с новыми технологиями. «Известиям» удалось ознакомиться с проектом документа, который будет обнародован на следующей неделе.

Блоки, касающиеся изменения уголовной политики и модернизации пенитенциарной системы, — часть общей программы развития России, которую разрабатывает ЦСР. Авторы документа — сотрудники факультета права Высшей школы экономики и МГУ.

Стратегических этапов развития и реализации уголовной политики — три. Первый (2017–2018 годы) предполагает гуманизацию уголовного законодательства и практики его применения, второй (2019–2021 годы) — систематизацию уголовно-правового поля, третий (2022–2025 годы) — новую пенализацию.

О том, что реформа давно назрела, эксперты говорят давно. По данным на 2015 год, в России было 646 тыс. заключенных (включая находящихся в исправительных и воспитательных колониях, СИЗО и тюрьмах). А процент рецидивов преступлений за последние 10 лет вырос, по некоторым экспертным оценкам, с 30 до 70%.

— В концепции есть рациональные предложения. Например, разгрузка СИЗО. Ведь сейчас судьи продолжают с подачи следствия и прокуратуры сажать людей. Часто по формальным основаниям. В том числе и тех, кто не совершал насильственные преступления, — считает директор Института прав человека и один из авторов концепции модернизации пенитенциарной системы Валентин Гефтер.

Ранее «Известия» писали об исследовании, проведенном ЦСР. В нем была проанализирована картина законотворчества в сфере уголовного права за последние два года. Из 140 законопроектов, направленных на изменения в уголовном праве, 88% предусматривали усиление уголовной ответственности и только 12% — смягчение.

Инициаторы реформы уголовной политики предлагают уйти от репрессивных тенденций в уголовном законотворчестве и двигаться в сторону гуманизации. Один из авторов документа — заведующий кафедрой уголовного права и криминалистики НИУ «Высшая школа экономики» профессор Геннадий Есаков считает, что в обществе есть очевидная неудовлетворенность состоянием дел в этой сфере.

— Она имеет самые разные причины. Это и вопросы судоустройства, и уголовной политики в целом. То, что мы разработали, является частью мозаики — отдельно от общей картины этот документ рассматривать нельзя. Допустим, завтра то, что предложено, решат воплотить в жизнь. Это окончится провалом, если воплощать лишь этот кусочек. Всё обязательно нужно рассматривать в общем комплексе необходимых России преобразований. И главное из них, — считает Есаков, — реальная судебная реформа.

В случае принятия концепции первые изменения коснутся экономических преступлений. Документ предполагает принципиальный и полный отказ от лишения свободы за них. А в качестве базового наказания предлагается введение штрафа, кратного размеру причиненного ущерба.

— Несколько лет назад была такая же инициатива со стороны уполномоченного по правам предпринимателей. Суть была такова: если обвиняемый в совершении экономического преступления возместит в кратном размере причиненный им ущерб, он будет освобождаться от уголовной ответственности. Инициатива была хорошая, но она не сработала потому, что сегодня обвиняемому проще, не платя громадных сумм, согласиться на признание себя виновным и получить условный срок, — пояснил Геннадий Есаков. — Эту систему можно точечно перенастроить, предложив человеку несколько ступенчатых альтернатив и сохранив при этом норму об освобождении от уголовной ответственности. Ступенчатая альтернатива в этом случае означает, что он может освободиться от уголовной ответственности, выплатив кратную сумму ущерба государству. Если человек на это не согласится, в качестве базовой инициативы можно предложить кратный штраф. Только в том случае, если он откажется, будет не в состоянии платить либо будет уклоняться от уплаты, можно применять наказание в виде лишения свободы.

По мнению юриста, лишение свободы как вид наказания за экономические преступления бессмысленно.

— Люди не убивают, не насилуют. Да, они совершают экономическое преступление, но за экономическое преступление надо бить рублем, а не лишением свободы. То, что мы отправляем человека в места лишения свободы, не имеет абсолютно никакого смысла, — считает Геннадий Есаков. С этим тезисом согласен и Валентин Гефтер.

— Без резкого и качественного снижения тюремного населения до приговора и по приговору, безусловно, ничего не получится. По количеству тюремного контингента мы почти впереди планеты всей. При том, что уже снизили этот показатель с 1 млн до 630 тыс. человек, — отметил Валентин Гефтер. — Но это всё равно очень много. А главное, сейчас нет денег на нормальное содержание заключенных. Ненормально, по-гулаговски, мы уже не можем содержать: заставлять работать, жить в бараках, землянках. Мы уже ушли от этого. Но и создать для заключенных человеческие условия — это большие расходы для бюджета. Сейчас ФСИН по цифре бюджетных расходов на шестом месте среди всех ведомств и даже опережает Минздрав.

Если говорить о конкретных шагах, которые предложены в документе ЦСР, то в ближайший год мы можем ожидать ряда поправок в Уголовный кодекс. Например, ст. 56 УК РФ («Лишение свободы на определенный срок») предлагают дополнить положением, согласно которому «при наличии смягчающих наказание обстоятельств и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств наказание в виде лишения свободы не может превышать половины максимального предела санкции, предусмотренной статьей особенной части настоящего кодекса за совершенное преступление».

Появятся и новые статьи, имеющие отношение к новым преступлениям, связанным с технологиями.

— Естественно, придется дополнять Уголовный кодекс, потому что здесь много пробелов. Появляются новые технологии, новые преступления. Законодатели частично пытаются решить эти проблемы, но с налета это очень непросто сделать, — пояснил Геннадий Есаков. — Например, ввели ст. 159.6 УК РФ («Мошенничество в сфере компьютерной информации»). С введением этой статьи сложностей в квалификации преступлений только прибавилось. Возникли проблемы ее разграничения со статьями о компьютерных преступлениях, проблемы, связанные с описанием признаков внутри этой статьи, — многословие законодателей часто играет не на руку правоприменительным органам.

Авторы документа подчеркивают, что их предложения пока что не вылились в законопроекты. Но это вопрос технический.

— Поправок в УК, оформленных в виде проекта федерального закона, нет — они есть в тексте нашего документа, который лежит в ЦСР и еще будет обсуждаться. Но перевести их на язык УК — дело недельной работы. Конкретные предложения, связанные с конкретными статьями, существуют, просто они не оформлены, — пояснил Геннадий Есаков.

Готовы ли судьи к гуманизации всей системы? На этот вопрос дали ответ социологи.

— Есть очень интересные социологические исследования, которые доказывают, что достаточно показать судьям общий тренд — государство желает смягчать наказания, — и судьи сами его будут смягчать, — утверждает Геннадий Есаков.

А Валентин Гефтер утверждает, что готовы к переменам и многие сотрудники ФСИН.

— Отношение, конечно, разное. Пару лет назад во Владимире на базе юридического института ФСИН проходило большое совещание — обсуждение трудовой сферы. Участвовали и представители ФСИН, и уполномоченный по правам человека. Приехали люди, которые занимаются производством внутри «земли ФСИН», — с Севера. И я убедился, что очень много нормальных, понимающих людей, хотя и находящихся в определенной системе координат, а не просто эксплуататоров рабского труда осужденных, — рассказал Валентин Гефтер. — Я понял, что с ними можно обсуждать эти проблемы, эти люди готовы измениться, модернизировать и себя, и систему, в которой они работают. Взаимоотношения «тюрьма — рынок» — это всё требует внутренней переделки мозгов. Но всё же такие новые, выросшие после советской власти люди есть.

О некоторых инновациях в УК РФ 2011-2012 гг.: критический обзор

В последние несколько лет система права в России испытывает на себе бурное влияние инновационной законодательной деятельности, которая является инструментом и результатом проводимой в стране государственной политики, ознаменованной лозунгом «Глобализация. Модернизация. Инновация». Разумеется, обновление законодательства есть имманентное свойство современного позитивного права. Однако залог эффективности законодательных нововведений состоит не только в их социальной обусловленности, но и в том, насколько новые нормы соответствуют традиционным правовым принципам, сложившейся и проверенной на практике системе законодательства. К сожалению, в отрасли уголовного права обозначенный инновационный законодательный процесс лишен упомянутых позитивных свойств. За большим количеством уголовно-правовых инноваций скрывается их низкое качество. Обрисую критический взгляд на некоторые из них.

1. Среди броских новелл Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» – включение в УК РФ ст. 76 1 , предусматривающей специальные основания освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности.

Новая норма отнюдь не является специальной разновидностью освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ), а обладает особыми свойственными ей чертами, фиксирующими такие основания освобождения преступников от уголовной ответственности, которые до селе были известны российскому уголовному законодательству лишь в части положений о налоговых преступлениях.

Как сказано в пояснительной записке к проекту рассматриваемого федерального закона: «Анализ судебно-следственной практики показывает, что при расследовании преступлений экономической направленности зачастую имеют место злоупотребления, самым негативным образом влияющие на развитие экономики нашей страны. В целях противодействия таким злоупотреблениям, а также в рамках общей концепции гуманизации уголовной политики предлагается дополнить Уголовный кодекс Российской Федерации статьей 76 1 , предусматривающей возможность освобождения от уголовной ответственности лица, впервые совершившего преступление экономической направленности, если это лицо полностью возместило ущерб и перечислило в федеральный бюджет денежное возмещение в размере пятикратной суммы причиненного ущерба». Анализ новой нормы однако показывает, что ореол ее гуманности в ряде случаев является иллюзорным.

Часть 2 ст. 76 1 УК РФ распространяется на лиц, впервые совершивших одно или несколько из числа 18 преступлений в сфере экономической деятельности, которые зафиксированы в данной норме. Из них: 11 преступлений относятся категории посягательств небольшой тяжести, за 5 из которых (ч. 1 ст. 171, ч. 1 и 2 ст. 180, ч. 3 ст. 184, ч. 1 ст. 185, ст. 185 1 УК РФ) даже не предусматривается наказание в виде лишения свободы; четыре преступления относятся к категории средней тяжести (ст. 171 1 , ч. 1 ст. 172, ч. 2 ст. 176 и ст. 199 2 УК РФ), а в трех статьях (ст. 185 3 , 196, 197 УК РФ) предусмотрены тяжкие преступления.

По отношению к последним трем статьям положения ч. 2 ст. 76 1 УК РФ действительно являются «гуманистической лазейкой» для ухода экономических преступников от строгой уголовной ответственности, ибо норма гарантирует неприменение любого уголовного наказания, в том числе в виде лишения свободы на значительный срок, а также прекращение уголовного преследования, в том числе на досудебных стадиях, в обмен на то, что подследственный реализует один из двух вариантов своего посткриминального поведения:

  • возместит ущерб, причиненный гражданину, организации или государству в результате совершения преступления, и перечислит в федеральный бюджет денежное возмещение в размере пятикратной суммы причиненного ущерба;
  • перечислит в федеральный бюджет доход, полученный в результате совершения преступления, и денежное возмещение в размере пятикратной суммы дохода, полученного в результате совершения преступления. О гуманности новой нормы, очевидно, также можно вести речь по отношению к лицам, впервые совершившим экономические преступления средней тяжести, за которые предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы, а также экономические преступления небольшой тяжести, наказуемые принудительными работами.

Однако есть ли смысл экономическому преступнику использовать возможности ч. 2 ст. 76 1 УК РФ, если он впервые совершил соответствующие преступления в сфере экономической деятельности небольшой тяжести, санкция за которые не предусматривает принудительные работы и лишение свободы?

Альтернативные санкции за такие преступления, по которым максимально фиксированный размер штрафа не превышает 300 тысяч рублей, стали вовсе «беззубыми» в условиях поправки, внесенной тем же федеральным законом, в ч. 1 ст. 56 УК РФ: «Наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоятельств, предусмотренных статьей 63 настоящего Кодекса …». В таких условиях альтернатива, которую в ч. 2 ст. 76 1 УК РФ предлагает законодатель экономическому преступнику, выглядит далеко не гуманной для последнего, при том, что криминообразующим признаком большинства составов преступлений в сфере экономической деятельности является крупный ущерб или крупный доход в сумме, превышающей полтора миллиона рублей.

Например, мера наказания за незаконное предпринимательство по ч. 1 ст. 171 УК РФ на сегодняшний день исчерпывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов (наказание в виде ареста по известным причинам не применяется).

Этого наказания предприниматель-теневик может избежать, если перечислит в федеральный бюджет более чем полуторомиллионный доход (или возместит в таком же размере крупный ущерб), а также уплатит государству денежное возмещение в размере пятикратной суммы полученного дохода (причиненного ущерба), т.е. в сумме свыше 7,5 миллионов рублей (!).

Справедливости ради, отмечу, что приняв такие условия, экономический преступник не приобретает судимости и, вообще, избавляется от всяких уголовно-правовых последствий, связанных с совершением им преступления. Тем не менее факт явного дисбаланса между наказанием за незаконное предпринимательство и условиями освобождения от уголовной ответственности за него налицо. Очевидно, не каждый субъект незаконного предпринимательства согласится на такую альтернативу, учитывая, что уголовной ответственности за преступление все-таки можно избежать при явно облегченных условиях, воспользовавшись нормой об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ч. 1 ст. 75 УК РФ).

Констатируя правовосстановительный эффект уголовно-правовой нормы об освобождении от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности, способствующий оздоровлению экономических отношений, нарушенных указанными преступлениями, нельзя не признавать ее карательного потенциала, заложенного в условии перечисления в бюджет государства возмещения в размере пятикратной суммы крупного ущерба или крупного дохода, причиненного или извлеченного субъектом экономического преступления. Благодаря такому условию, освобождение экономического преступника от уголовной ответственности за совершенное впервые преступление фактически оборачивается для него многомиллионным штрафом, сравнимым с кратным штрафом за взяточничество и коммерческий подкуп, причем применяемым во внесудебном порядке.

Ну а в тех случаях, когда альтернатива, предусмотренная ч. 2 ст. 76 1 УК РФ, оказывается предпочтительной для экономического преступника, в особенности впервые совершившего такие преступления как манипулирование рынком, преднамеренное или фиктивное банкротство, становится очевидным криминогенный эффект анализируемой нормы, «умертвляющей» санкции за эти в большинстве своем тяжкие экономические преступления и делающей в итоге их совершение безнаказанным в собственном смысле слова.

Получается, что уголовно-правовое реагирование на зафиксированные в ч. 2 ст. 76 1 УК РФ преступления экономической направленности может исчерпываться указанными в данной статье правовосстановительной и штрафной мерами, которые могут применяться к лицу каждый раз за совершение им соответствующих экономических преступлений, ибо всякий раз после их применения такое лицо вновь будет считаться совершившим преступление впервые[6].

С 1 марта 2012 года вступил в силу Федеральный закон от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях усиления ответственности за преступления сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетних».

Содержание данного закона подтверждает цель его принятия уже с первых строк: существенно более строгим вплоть до пожизненного лишения свободы стало уголовное наказание для лиц, совершивших половые преступления против малолетних, исключена возможность их условного осуждения и применения к ним отсрочки отбывания наказания, дополнительно обременены условия их условно-досрочного освобождения и замены им неотбытой части наказания более мягким видом наказания, введено применение принудительных мер медицинского характера к преступникам-педофилам, в указанном уголовно-политическом контексте произведена дифференциация ответственности за преступления, предусмотренные статьями 131–135, 240, 241, 242 1 и 242 2 УК РФ.

Однако перечисленными уголовно-правовыми мерами законодатель не ограничился и решил придать обратную силу положениям нового уголовного закона в части назначения судебно-психиатрической экспертизы и принудительного лечения преступников-педофилов, осужденных к лишению свободы, при их освобождении от наказания (ч. 2 ст. 4 Федерального закона от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ). Очевидно, этой норме во взаимосвязи со ст. 10 УК РФ и ст. 54 Конституции РФ неизбежно предстоит стать предметом конституционного правосудия.

Знаменательным нововведением является включение в ст. 131, 132, 134, 135 УК РФ такого особо квалифицирующего признака как совершение соответствующих половых преступлений против малолетних (лиц, не достигших 14 лет) лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Особая значимость этой новеллы состоит не только в том, что такого рецидивиста-педофила стало возможным лишить свободы пожизненно. Законодатель по существу воссоздал один из видов множественности преступлений – специальный рецидив, который до 2003 г. традиционно и широко использовался в Особенной части отечественного уголовного законодательства как мощное средство дифференциации наказания в зависимости от степени общественной опасности личности преступника.

Наконец, спустя более 8 лет после изъятия концепции специального рецидива из уголовного закона, законодатель признал ее правильность и воспринял некогда проигнорированную им правовую позицию Конституционного Суда РФ по этому вопросу, отраженную в постановлении от 19 марта 2003 г. № 3-П: «Конституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции РФ принципам справедливости и гуманизма противоречило бы законодательное установление уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного, ввиду чего оправданно наличие в качестве квалифицирующих признаков состава преступления «прежней судимости», «неоднократности преступлений» и «совершения преступления лицом, ранее совершившим такое же преступление», поскольку они служат основанием для оценки личности преступника как обладающей повышенной общественной опасностью и поэтому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности» [4, ст. 1302].

Однако при реализации идеи специального рецидива в системе половых преступлений авторам этих норм, к сожалению, не удалось избежать юридико-технических изъянов в регламентации нового особо квалифицирующего признака. Вместо того, чтобы постатейно перечислить составы преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, судимость за которые является условием для признания повторного преступления рецидивом, как это было сделано для целей ст. 73, 79, 80, 82 и 97 УК РФ, разработчики закона ограничились общей формулой таких преступлений, которая, увы, не отражает четкого их перечня. Можно представить какие развернутся дискуссии по этому вопросу в теории и практике уголовного права.

С однозначной определенностью преступлениями против половой неприкосновенности несовершеннолетних следует считать половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК РФ) и развратные действия (ст. 135 УК РФ). Непосредственным объектом данных преступлений является исключительно половая неприкосновенность несовершеннолетних.

Также есть все основания отнести к этой категории преступлений изнасилование и насильственные действия сексуального характера в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста (п. «б» ч. 4 ст. 131 и 132 УК РФ), понуждение к действиям сексуального характера в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, а также изнасилование, насильственные действия сексуального характера и понуждение к действиям сексуального характера, совершенные в отношении четырнадцати- или пятнадцатилетних подростков, не достигших половой зрелости. Очевидно, что последние также являются в половом плане неприкосновенными, в том числе от насильственных сексуальных домогательств, в силу прямого указания ч. 1 ст. 134 и ч. 1 ст. 135 УК РФ.

Однако, утвердительно сказать о том, что перечисленные составы исчерпывают круг преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, нельзя по той причине, что, во-первых, несовершеннолетними признаются лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста, а во-вторых, понятие половой неприкосновенности, как объект уголовно-правовой охраны, неоднозначно трактуется в теории и практике уголовного права.

В литературе существует обоснованное мнение, что половая неприкосновенность является непосредственным объектом насильственных половых преступлений не только в случае их совершения в отношении малолетних и несовершеннолетних, не обладающих половой зрелостью в силу возраста, но и тогда, когда потерпевшим выступает лицо, в том числе совершеннолетнее, находящееся в состоянии так называемой психической беспомощности, которое не позволяет ему осознавать характер и значение совершаемых с ним действий сексуального характера [2, с. 260; 5, с. 122].

С этой точки зрения к разряду преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних добавляется еще один, довольно узкий сегмент половых преступлений: изнасилование и насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетнего с использованием беспомощного состояния потерпевшего (п. «а» ч. 3 ст. 131 и 132 УК РФ), если несовершеннолетний потерпевший находится в беспомощном состоянии, при котором он не мог понимать характер и значение совершаемых с ним действий. В частности, речь идет о четырнадцати- и пятнадцатилетних подростках, достигших половой зрелости, а также о подростках в возрасте 16 и 17 лет. И те, и другие наделены законодателем правом половой свободы, поэтому они не могут быть жертвами половых преступлений, предусмотренных ст. 134 и ст. 135 УК РФ. Однако, если такие подростки страдают слабоумием или другим психическим расстройством, пребывают в ином болезненном либо бессознательном состоянии, делающем их психически беспомощными перед насильником, они сохраняют за собой право на половую неприкосновенность.

Но и на этом не конец. Несмотря на отсутствие формальных оснований и разницу в непосредственных объектах преступлений, правоприменители наверняка поставят вопрос о возможности отнесения к преступлениям против половой неприкосновенности несовершеннолетних, образующим специальный рецидив, таких посягательств как вовлечение в занятие проституцией, организация занятия проституцией, изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов, если эти деяния совершены в отношении несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста.

Резонно также рассуждать об отнесении к рассматриваемой категории преступлений незаконного изготовления и оборота порнографических материалов или предметов, совершенных в отношении малолетнего (ч. 2 ст. 242 УК РФ) – деяния, которое по непонятным причинам оказалось не включенным в предусмотренный примечанием к ст. 73 УК РФ перечень преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста.

Разумеется, понятие «преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего», как одно из условий специального рецидива в составах половых преступлений, станет предметом отдельного разъяснения Пленума Верховного Суда, которое, надеемся, долго ждать не придется.

Предпочтительным все же следует признать его аутентичное толкование, которое должен дать сам законодатель, например, путем реконструкции соответствующего особо квалифицирующего признака в ст. 131, 132, 134, 135 УК РФ либо в примечании к ст. 131 УК РФ. Последний вариант может быть таким: «Для целей настоящей статьи, а также статей 132, 134 и 135 настоящего Кодекса к преступлению против половой неприкосновенности несовершеннолетнего относятся преступление, предусмотренное пунктом б) части четвертой статьи 131 или 132, статьями 134, 135 настоящего Кодекса, преступление, предусмотренное частью второй статьи 133, совершенное в отношении несовершеннолетних, указанных в статьях 134, 135 настоящего Кодекса, а также преступление, предусмотренное пунктом а) части третьей статьи 131 или 132 настоящего Кодекса, если преступление совершено в отношении несовершеннолетних, указанных в части первой статей 134 и 135 настоящего Кодекса либо с использованием беспомощного состояния несовершеннолетнего (несовершеннолетней), который не мог понимать характер и значение совершаемых с ним действий».

3. Статья 131 УК РФ снабжена примечанием, по смыслу которого половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, должны квалифицироваться соответственно как изнасилование или насильственные действия сексуального характера в отношении малолетнего, совершенные с использованием беспомощного состояния потерпевшего. Из содержания данной нормы следует два вывода.

Во-первых, понятие иных действий сексуального характера, как удовлетворение половой потребности другими способами, расширяется и становится тождественным понятию развратных действий в случае их совершения в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, ибо известно, что последнее понятие в теории и практике уголовного права трактуется широко, охватывая собой как физическое, так и интеллектуальное половое развращение несовершеннолетних [1, с. 262].

Во-вторых, факт недостижения малолетним потерпевшим двенадцатилетнего возраста, является достаточным основанием для того, чтобы расценивать половое преступление как совершенное с использованием беспомощного состояния потерпевшего. Представляется, что в таком случае по уголовному делу не требуется обязательного проведения судебной экспертизы для установления психического или физического состояния потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания (п. 4 ст. 196 УПК РФ).

Однако, эта презумпция почему-то распространяется лишь на те случаи, когда в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, совершается деяние, подпадающее под признаки преступлений, предусмотренных ч. 3-5 ст. 134 и ч. 2-4 ст. 135 УК РФ. Субъектом данных преступлений является лицо, достигшее восемнадцатилетнего возраста. Буквально это означает, что если половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, совершает несовершеннолетний, сам по себе этот факт не позволяет правоприменителю априори считать, что половое преступление в отношении малолетнего совершено с использованием его беспомощного состояния.

Для решения этого вопроса, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, следует исходить из имеющихся доказательств по делу, включая соответствующее заключение эксперта, когда для установления психического или физического состояния потерпевшего (потерпевшей) проведение судебной экспертизы является необходимым [3, с. 6].

Презумпция, предусмотренная в примечании к ст. 131 УК РФ, должна иметь абсолютный характер, для чего соответствующую норму нужно реконструировать следующим образом: «К преступлениям, предусмотренным пунктом «б» части четвертой настоящей статьи, а также пунктом «б» части четвертой статьи 132 настоящего Кодекса, относятся также половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий».

Литература и примечания

  1. Агафонов А.В. Половые преступления. М., 2009.
  2. Курс уголовного права. Особенная часть. Том 3. М., 2002. С. 260
  3. О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 № 11 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 8.
  4. Собрание законодательства РФ. 2003. № 14. ст. 1302.
  5. Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. М., 2001. с. 122
  6. Впервые совершившим преступление небольшой или средней тяжести следует считать лицо, совершившее одно или несколько преступлений, ни за одно из которых оно ранее не было осуждено, либо когда предыдущий приговор в отношении его не вступил в законную силу (п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 4).

Опубликовано: Совершенствование деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в современных условиях: материалы Международной науч.-практ. конф. (2-3 ноября 2012 г.). Вып. 9. Тюмень: Тюменская областная Дума, ТГАМЭУП, 2012.

Не торопитесь в суд

Уголовный порог

Речь идет о многочисленных поправках в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Общий посыл законопроекта таков: перевести преступления в сфере экономической деятельности, не представляющие большой общественной опасности, в разряд административных правонарушений. А также стимулировать предпринимателей как можно скорее загладить свою финансовую вину перед государством.

Вот некоторые выдержки из документа. Бизнесмены, впервые совершившие экономическое преступление, будут освобождены от уголовной ответственности, если возместили ущерб и перечислили в федеральный бюджет двукратную сумму ущерба. Если компания благодаря преступным действиям получила доход, его тоже необходимо уплатить государству в двукратном размере. В действующей редакции предусмотрены пятикратные компенсации, зачастую неподъемные для хозяйствующих субъектов.

Увеличится размер ущерба, незаконного дохода или задолженности, в связи с которыми на юридическое лицо можно завести уголовное дело о преступлениях в сфере экономики К примеру, пока незаконные банкиры попадают в сферу деятельности УК РФ, если из-за их действий кто-то пострадал на полтора миллиона рублей. В предлагаемой редакции кодекса эта сумма составит 2 миллиона 250 тысяч рублей.

Вырастет порог неуплаченного налога или сбора, достаточный для возбуждения уголовного дела о налоговых преступлениях. Сейчас организация попадает под юрисдикцию УК РФ, если не перечислит в налоговые и социальные фонды больше двух миллионов рублей в пределах трех финансовых лет подряд. При условии, что доля неуплаченных налогов и сборов превышает 10 процентов от всей фискальной нагрузки, или шесть миллионов рублей. В новом законопроекте говорится о планке в пять миллионов рублей за три финансовых года подряд. Изменяется и условие: доля неуплаченных налогов и сборов должна превысить 25 процентов общей нагрузки, или 15 миллионов рублей.

Ущерб на 180 миллионов

Проблема экономической преступности актуальна для всех регионов Северо-Западного федерального округа. В частности, в Новгородской области в 2014 году следователи возбудили девять уголовных дел в сфере экономической деятельности. Три из них были направлены в суд. В 2015 году было уже 26 уголовных дел, шесть из которых дошли до суда. Еще пять дел возбудили в первом квартале текущего года.

— Такой значительный рост в 2015 году связан с вступившими в силу изменениями в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации, — комментирует ситуацию исполняющая обязанности руководителя следственного управления СК РФ по Новгородской области Екатерина Гилина. — С 1 января 2015 года полномочия по выявлению налоговых преступлений получили оперативные службы министерства внутренних дел Российской Федерации, что значительно увеличило раскрываемость данной категории правонарушений.

Ущерб от экономических преступлений по уголовным делам, которые находятся в производстве следователей СК по Новгородской области, в 2014 году составил порядка 30 миллионов рублей. В 2015 году показатель вырос до 180 миллионов рублей. Возместить удалось 21 процент и 26 процентов соответственно. Причем в подавляющем большинстве случаев предприниматели в Новгородской области совершают преступления, связанные с неуплатой налогов и сборов. Так, в 2014 году следователи возбудили семь уголовных дел о налоговых преступлениях, в 2015 году — 22 уголовных дела.

— Поправки в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, будучи принятыми, значительно сократят количество уголовных дел о преступлениях в экономической сфере, — считает Екатерина Гилина. — С другой стороны, они поспособствуют пополнению бюджета за счет возмещения денежного ущерба, причиненного фигурантами экономических уголовных дел.

Нотариуса позовут в СИЗО

По словам уполномоченного по защите прав предпринимателей в Калининградской области Георгия Дыханова, у законопроекта есть несколько конкретных плюсов. Очень важно, что в нем прописана процедура возврата документов и материалов, изъятых в ходе производства по уголовным делам. Согласно поправкам, предметы, не признанные вещественными доказательствами, законный владелец должен получить обратно в течение пяти суток.

— В действующей редакции кодекса не прописаны процедуры и сроки возврата, из-за чего предпринимателя можно лишить имущества на несколько месяцев и даже лет, — поясняет Георгий Дыханов. — К примеру, в Гусевском районе Калининградской области у компании в рамках уголовного дела изъяли материалы, которые, по самым скромным подсчетам, стоят больше семи миллионов рублей. Дело признали безосновательным и закрыли два года назад, но имущество предпринимателю не вернули до сих пор.

Еще один плюс — законопроект разрешает нотариусам посещать бизнесменов в СИЗО для оформления важных документов и доверенностей. Это позволит не разрушить бизнес, пока руководитель организации находится под арестом. При этом предприниматель и нотариус не смогут произвести отчуждение имущества и денег, которые подлежат аресту с целью возмещения ущерба.

— Есть, впрочем, и несколько тревожащих моментов, — продолжает Георгий Дыханов. — В некоторых частях статьи 159 «Мошенничество» срок лишения свободы предлагается увеличить с пяти до шести лет. При этом максимальный срок наказания в пять лет для многих судей является гранью, отделяющей не самое тяжкое преступление от тяжкого. Если «максималка» до пяти лет, у предпринимателя есть немало шансов получить условный срок. Если речь идет о шести годах, шансов на условное наказание будет меньше. С учетом того что инкриминировать предпринимателю мошенничество довольно легко, даже если на самом деле он не имел цели обманывать клиентов и сам стал жертвой нерадивых заказчиков и поставщиков, эта мера мне кажется неуместной. Кроме того, я бы расширил список преступлений, при которых можно избежать уголовного наказания, компенсировав ущерб государству. Добавил бы в этот перечень, к примеру, «мошенничество при получении выплат». Как мне кажется, предприниматель, который сидит в тюрьме, принесет меньше пользы, чем бизнесмен, который продолжает работать и при этом перечисляет немалые деньги в казну в качестве компенсации.

Бизнесу нужны стимулы

Как считает доцент Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге, специалист по правовому регулированию предпринимательской деятельности Владимир Беляков, снижение порога уголовной ответственности — шаг в верном направлении с точки зрения формирования благоприятного делового климата. Главное теперь, чтобы при практическом применении новых норм правоохранительные и контрольно-надзорные органы не перепутали цель со следствием.

— Целью должно быть сокращение рисков ведения предпринимательской деятельности, следствием — пополнение бюджета, — поясняет Владимир Беляков. — Есть основания опасаться, что за отказом от уголовного преследования последует абсолютизации административной ответственности. То есть предпринимателям будут назначать максимально возможные штрафы, чтобы собрать больше средств в казну. Таких перегибов быть не должно.

При этом поправки в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы — только начальный этап декриминализации экономических правонарушений, уверен эксперт. В идеале необходимо, когда существует такая возможность, отказываться от мер административно-правового регулирования в пользу рыночно-экономического воздействия.

— Допустим, перед нами стоит цель — собрать больше средств в социальные фонды, — рассуждает Владимир Беляков. — Мы должны сделать так, чтобы предпринимателю было выгодно соблюдать закон. К примеру, предложить ему скидку за своевременную уплату сборов, предоставить другие стимулы. Конечно, на практике такой подход использовать крайне сложно, но к этому хотя бы надо стремиться.

Владимир Старинский, управляющий партнер коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры»:

— Уменьшение с пяти до двух крат сумм, которые необходимо перечислить в бюджет, сделает норму статьи УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности» более «рабочей». Эта мера, полагаю, поможет пополнить бюджет и будет стимулировать предпринимателей возмещать ущерб, чтобы не подвергаться уголовному преследованию.

Кроме того, не исключено, что законодательные изменения позволят прекратить большое количество уголовных дел, в том числе «заказных». Часто встречаются случаи, когда недобросовестные конкуренты за деньги в целях подрыва деловой репутации или ухудшения финансового состояния оппонента через правоохранителей возбуждают уголовные дела. Поскольку конкретной фактуры, как правило, найти не удается, начинают «копать» налоговые правонарушения, связи с фирмами-однодневками. Подобных примеров хватает во всех регионах, в том числе Северо-Западного федерального округа, особенно если речь идет о прибыльном бизнесе. Лично ко мне за защитой обращаются в основном финансисты, строители, крупные заемщики банков, представители страхового бизнеса, IT и так далее.

С другой стороны, предприниматели, которые в основном боятся физического насилия и уголовной ответственности, в связи с предлагаемыми изменениями, скорее всего, начнут совершать больше административных правонарушений экономической направленности. Сдержать их рост может квалифицированная деятельность правоохранительных органов.